В Ярцеве Беляев публиковал репортёрские заметки о жизни рабочих Хлудовской фабрики — крупного промышленного предприятия Смоленской губернии. В одной из статей он предвзял эпиграфом фразу из второго куплета песни, в которой упоминались рабочие в убогости. В репортаже также отмечался рост политической сознательности ярцевских пролетариев. 

      Александр Романович Беляев (псевдоним — Б. Р-н) упоминал ярцевские казармы в статье «О Хлудовской фабрике (Рассказ рабочего)». Эта работа была опубликована в газете «Смоленский вестник» 7 мая 1906 года. 

      В статье Беляев описывал условия жизни рабочих на Хлудовской ткацко-прядильной фабрике в Ярцеве. Он упоминал большое количество людей, проживающих на фабрике (около 7 тысяч человек —2800 мужчин и 4 000 женщин), а также особенности фабричных порядков. 

«Работают в 2 смены. Смена дённая: 4 часа утра — 8 ? часа утра; до 1 часу дня эта смена уже не работает; с 1 часу дня и до 5 (?) часов дня; итого дённая смена работает 9 часов. Смена ночная: 5( ? )часов вечера — 10 ч. вечера; от 8 (? )утра до 1 часу дня. <…>»
А. Беляев

      "В казармах большая сырость. Много клопов, крыс, мышей, блох и проч. Вентиляции нет. <…> Тараканы покрывают стены казарм. <…> Во время сна они залезают в уши и человек 10 каждое утро идут к доктору таскать из ушей тараканов. Чтобы морить тараканов раньше был специальный тараканщик. Летом прошлого года его рассчитали. В этом году после Пасхи рабочие попросили, чтобы снова наняли тараканщика. Администрация предложила рабочим самим найти тараканщика и нанять его на свой, рабочих, счет. Рабочие отказались. Тараканщика нет. Тараканы заедают людей. В казармах часто бывают пропажи вещей, потому что воруют друг у друга. 

      За эти каморки Хлудовы умели брать с рабочих хорошую плату: 40 коп. в месяц с каждого взрослого жителя и 20 коп. - за ребенка…( 1 рубль = 0,77 г. чистого золота)».

(А.Беляев) 

Написано по материалам рассказов старожилов, публикаций газеты "Смоленский Вестник" (Газета с таким названием выходила с 1 августа 1903-го по 27 января 1906 года. )

   В номере «Смоленского вестника» от 7 мая 1906 года мы находим статью без подписи[64]. На следующий день в газете появляется окончание[65], и оно уже подписано: Б. Р-нъ.

Статья называется «О Хлудовской фабрике (Рассказ рабочего)». Фабрика эта прядильная и находится в селе Ярцеве Духовщинского уезда Смоленской губернии. Время написания статьи — весна.

А тогда загадочный «Б. Р-нъ» — это Бѣляевъ Романъ, слегка переделанное написание имени по старой норме: Бѣляевъ Александръ Романовъ.

И 7 (20) мая 1906 года отныне должно считаться вехой в истории русской литературы — это начало литературной деятельности писателя А. Р. Беляева....

Своей статье Беляев предпослал эпиграф:

Все рабочие в убогости,

А на них большие строгости.

(Из «Фабричной „Камаринской"»)

Это фраза из второго куплета, а вот — первый:

Эх и прост же ты, рабочий человек!

На богатых гнешь ты спину весь свой век.

У Морозова у Саввушки завод,

Обирают там без жалости народ.

Историки считали песню анонимной или приписывали ее разным авторам. И лишь когда кончилась советская власть, вспомнили, что Л. Д. Троцкий в автобиографии еще в 1930 году признался: «Фабричную „Камаринскую"» сочинил он — в 1882 году, в тюрьме города Николаева, вдохновленный Морозовской стачкой.

Нынешние фабричные порядки Беляев описывает так:

«На Хлудовской ткацко-прядильной фабрике живет без малого 7000 человек, а именно: 2800 мужчин и 4000 женщин. Фабричные здешние — крестьяне из ближних мест, дальних малое число. Они не развязались с землей. Они полу-крестьяне, полу-фабричные. С 17 апреля 1906 года заведены новые условия найма. Прежде наём был на срок определенный — на полгода. Теперь наём на срок неопределенный. Это значит, что рабочего контора может уволить, когда угодно, лишь предупредив его за 2 недели. Работают в 2 смены. Смена дённая: 4 часа утра — 8 ½ часа утра; до 1 часу дня эта смена уже не работает; с 1 часу дня и до 5 ½ часа дня; итого дённая смена работает 9 часов. Смена ночная: 5 ½ часов вечера — 10 ч. вечера; от 8 ½ утра до 1 часу дня. <…> На фабрике значит сейчас 9-часовой рабочий день. Это потому, что не хватает хлопка, а так как все рабочие сдельные, то конторе от этого не убыток. <…>

Ткачи и прядильщики… вырабатывают… 16–17 рублей в месяц. <…> На ватерах (ватерных машинах)… [в] месяц… вырабатывают рублей 7–8. На ватерах дисконтёрщик много очень „мудрит" на расценках и книжках, половина заработной платы рабочих на ватерах остается в руках у дисконтёрщика. На банкаброссах (машины)[66]… вырабатывают… 7–12 рублей в месяц. Мотальщицы 5–7 рублей в месяц. Сортировщики подённо 40–45 к. Конторский штат 300 человек. Конторские мальчики получают 10 рублей в месяц. Конторщики — 25, 30, 40, 60, 70. Директор фабрики получает 12 тысяч в год. Мастер прядильного цеха 200 рублей в месяц.

<…> За прогул 1 дня пишут штраф в 2 дня платы. Подмастерье Копарей на ватерах жестоко штрафует. <…> Ночной надсмотрщик Л-н немилосердно штрафует, избивает почем зря, озорничает и издевается над женщинами. Новый директор А. И. Минофьев стал очищать фабрику от старожилов. 3 недели тому назад рассчитали рабочего Ивана Карпова, проработавшего на фабрике 30 лет. Иван Карпов пошел к директору за пособием за верную службу. А директор Минофьев сказал: „Ишь, старые, вас на воду сажать надо, а не пособие вам давать". Карпов поехал добиваться

--">своего в Смоленск к фабричному инспектору. Тот обещал приехать и расследовать; пока что его не видно.

<…> 6 с половиной тысяч рабочих живут в фабричных спальнях. Фабричные спальни находятся на фабричном дворе. <…> Еще недавно у ворот была вывеска: „посторонним, особенно господам жидам, вход строго воспрещается". Но теперь слова „особенно господам жидам" замазаны. Под спальни отведено 20 деревянных корпусов по 32 каморки в каждом корпусе, в каждой каморке по 6 человек. <…> В… каморках спят по 2 на одной кровати. <…> В семейной казарме… [в] каждой каморке 4 семейства; ребята живут тут же при родителях, хоть до 18 лет. <…>

В казармах большая сырость. Много клопов, крыс, мышей, блох и проч. Вентиляции нет. <…> Тараканы покрывают стены казарм. <…> Во время сна они залезают в уши и человек 10 каждое утро идут к доктору таскать из ушей тараканов. Чтобы морить тараканов раньше был специальный тараканщик. Летом прошлого года его рассчитали. В этом году после Пасхи рабочие попросили, чтобы снова наняли тараканщика. Администрация предложила рабочим самим найти тараканщика и нанять его на свой, рабочих, счет. Рабочие отказались. Тараканщика нет. Тараканы заедают людей. В казармах часто бывают пропажи вещей, потому что воруют друг у друга».

Выясняется, правда, что:

«При фабрике есть большая школа в красивом здании. Заведующий 1, учителей 5, учительниц 3–4. Учатся в школе 900 человек мальчиков и девочек, дети рабочих. За зиму в школе было 2 забастовки: <…> Дети… не хотели учиться тогда, когда фабрика не работала. <…> Есть немалая библиотека. <…> Очень много беллетристики, есть и естественнонаучные книжки; но по общественным вопросам нет совсем».

Так что политическому развитию масс администрация мешает, как может. В силу чего наблюдается упадок нравов:

«Пьянство сильно развито. <…> На станции две пивных, да в заводском Ярцеве четыре, итого 6 пивных; в заводском Ярцеве еще два трактира и одна монополька. Да еще на станции буфет. По праздникам много пьяных на улицах. Дерутся промеж себя и бьют евреев. Каждое воскресенье бьются на кулачках стенка на стенку, казарма на казарму. В этом году весь Великий пост бились на кулачках».

На церкви тоже глаз не отдыхает…

«В фабричной церкви священником состоит Геронтий Каверзнев. За венец берет 3 рубля. В прошлом году 8 ноября (архангела Михаила) сказал проповедь: „вы бунтуете здесь на земле и требуете равенства. А на небе и то равенства нет, и там не бунтуют. Вот, например, архангел Михаил — архангел, значит там начальство и ангелы его слушают". Диакона Иванова о. Геронтий прогнал со скандалом (дрались книгами в церкви во время обедни)».

Еще хуже обстоит дело с заботой о теле:

«Большая детская смертность: 6–7 гробиков каждый день несут на погост. <…> Больница: один доктор-акушер, один доктор, две фельдшерицы, одна акушерка. <…> Зубы рвет фельдшер. Зубного врача нет».

Впрочем, лекарства отпускают, и аптека имеется. Но —

«…против всех болезней касторка и валерьянка. <…> Больных кормят в больнице горохом. Раньше был хороший доктор Б. А. Соколов; теперь же больницей заведует зять Хлудовой врач А. Н. Гончаров».

Объективности ради Беляев не счел нужным скрывать, что «больных после выздоровления (значит, кто-то все-таки выздоравливал. — З. Б.-С.) отправляют на поправку в имение Хлудовой „Яковлево", где содержат хорошо».

Вывод:

«„Все рабочие в убогости, а на них большие строгости", как поет песня».

Но еще месяц Беляев провел в Ярцеве, присылая оттуда репортерские заметки. Литературная ценность их невелика, но как голос и памятник эпохи они весьма любопытны.

Вот первая после статьи корреспонденция. Подписана: «Б. Р.»[70].

«4-го мая здешние рабочие с Хлудовской фабрики выработали целый ряд требований и предъявили их администрации».

Далее следует перечень требований в шестнадцати пунктах. Среди них, под номером 12, такое:

«Чтобы на счет фабрики наняли тараканщика морить тараканов».

Но и прочие требования совпадают, в основном, с теми упреками, которые предъявил фабричной администрации Беляев в своей статье. Поскольку требования рабочих были оглашены за 3 дня до появления беляевской статьи, становится понятным, кто чем вдохновлялся. В конце репортажа с удовлетворением отмечен рост политической сознательности ярцевских пролетариев:

«В среду, 3-го мая, через ст. Ярцево проезжал поезд с 2 арестантскими вагонами с политическими, увозимыми на Москву. Поезд стоял 20 минут. И. Д. Зорин, отправленный из Смоленской тюрьмы, все время держал агитационную речь к случайно находившимся на платформе рабочим. Те отнеслись очень сочувственно. Поезд тронулся, и из обоих вагонов послышалась „Марсельеза". Рабочие махали красным».

Те же чувства обуревают Беляева и неделю спустя:

«Во вторник 9 мая из Духовщинской тюрьмы доставили на ст. Ярцево шесть политических для отправки в Смоленскую тюрьму. День был праздничный; фабрика не работала. На станцию пришло много рабочих „посмотреть политиков", пока они дожидались поезда, который приходит в Ярцево в 2 часа дня. Отношение рабочих к политикам было дружественное. Подносили цветы, булки, папиросы»[71].

Но к концу мая вера в пролетариат была сильно подорвана:

«Рабочие Ярцевской мануфактуры, как известно, предъявили экономические требования. <…> Петицию понесла к хозяйскому дому целая смена рабочих. Рабочим предложили выбрать депутатов».

Рабочие их избрали.

«Депутатов позвали в хозяйский дом и пообещали… прибавить жалованья…»

После чего депутаты —

«…пришли к рабочим и сказали, чтоб рабочие подождали как распорядится управление, „если не хотите так работать, то придется повесить замок на фабрику". Конечно, рабочие начали ждать. <…>

На днях приехала владелица фабрики. Рабочие пошли к ней. Г-жа Хлудова заплакала и сказала:

— Сейчас я ничего не могу сделать, потому что дом и ковры продала… А если вы совсем фабрику остановите, то я совсем пропаду, у меня самой ничего нет.

Рабочие, конечно, поверили и согласились работать на старых условиях.

Потом 22 мая отслужили молебен, администрация детям раздавала конфекты, а взрослым давала денег на водку.

Так кончилось всё наше „рабочее движение"»[72].

Поэтому два последних репортажа из Ярцева[73] посвящены сходкам, организованным заезжими агитаторами социал-демократами в ближайшем к фабрике лесочке. Собранные рабочие проголосовали за резолюции в поддержку гонимых депутатов-социалистов Государственной думы. На этом поток корреспонденций о происходящем на Хлудовской фабрике иссяк. Надо думать, по причине отъезда автора из Ярцева.

Александр Беляев. Очерк. Был в городе Ярцево в качестве корреспондента газеты «Смоленский вестник». 1914 год.

Статья была подписана псевдонимом Б. Р-н, что является слегка изменённым написанием имени по старой норме — Бѣляевъ Романъ. Это событие считается началом литературной деятельности писателя А. Р. Беляева. 

Стоит отметить, что к тому времени Александр Беляев уже имел опыт работы в газете: с 1911 года сотрудничество стало регулярным, а в ноябре 1914 года он занял пост ответственного редактора «Смоленского вестника».